14–15 мая 2026 года в Москве проходил XIII Московский инновационный юридический форум.Для тех, кто не смог присутствовать, скажу сразу: это были два очень насыщенных дня, которые дали профессиональному сообществу гораздо больше, чем просто очередную порцию «последних новостей из мира права». Было много действительно ценного, глубокого и, что редкость для крупных мероприятий, практически применимого.
Конечно, в первую очередь обсуждение шло по классическим для такого форума направлениям. Говорили о праве как условии технологического лидерства — о том, без каких правовых «дорожных карт» российские компании рискуют отстать в гонке инноваций. Остро звучала тема интеллектуальной собственности в эпоху генеративных нейросетей: кому принадлежит текст, созданный ИИ, и можно ли запатентовать изобретение, придуманное алгоритмом. Подробно разбирали право персональных данных в условиях тотального сбора цифровых следов — особенно в контексте новых веяний законодательства. Не обошли вниманием и корпоративное право: тренды 2026 — цифровые финансовые активы, токенизация долей, а также новые риски ответственности для топ-менеджеров, внедряющих ИИ без должной проверки. И конечно, право нейросетей — отдельный блок, где спорили о правосубъектности алгоритмов, о возможности привлечения ИИ к ответственности и о пределах автоматизации правосудия.
Всё это очень полезно, ново, профессионально свежо. Я обязательно вернусь к этим темам в следующих статьях, потому что каждая из них найдет применение в реальной работе. Но сегодня мне хочется поговорить о том, что по-настоящему зацепило — о самом тонком, самом, на мой взгляд, важном и при этом наименее «хайповом» направлении форума. Речь идёт о социальной роли права в условиях технологизации общества.
Именно эта сессия заставила меня выйти из зала с чувством, что мы, юристы, методисты, руководители учебных центров, часто заняты не тем, чем нужно. Мы ищем правовые «обходные пути» для внедрения очередной технологии, когда следовало бы спросить себя: а что происходит с человеком? Не утрачивает ли он свой статус субъекта права, превращаясь в объект алгоритмического манипулирования? Способно ли классическое право, основанное на принципах гуманизма, справедливости, достоинства, милосердия, сохранить эти ценности в мире, где темп развития технологий давно обогнал темп принятия законов?
Эти вопросы — не отвлечённая философия. Они прямо касаются сферы, в которой я работаю, — сферы дополнительного профессионального образования, учебных центров (в том числе коммерческих, созданных для извлечения прибыли, как то регламентирует статья 50 Гражданского кодекса РФ). Именно здесь, в образовании, технологии внедряются особенно активно и часто без должного этико-правового обоснования. Именно здесь есть риск подменить живое обучение цифровым конвейером, а обучающегося — превратить в безликую «единицу» обработки данных.
Поэтому родилась эта статья — как продолжение эмоций и размышлений после форума.
Часть 1. Цифровой конвейер: почему учебные центры оказались в зоне риска
Давайте честно посмотрим на то, что происходит в сегменте ДПО и корпоративного обучения за последние 2–3 года. Маркетплейсы курсов, автоматические платформы, чат-боты на платформах вместо методистов, алгоритмическое формирование учебных групп, автопроверка тестов, «цифровые следы» прогресса. Всё это позволяет невероятно масштабировать бизнес, снизить стоимость часа обучения и — да — получить ту самую прибыль, ради которой многие УЦ и созданы как коммерческие организации.
Казалось бы, что здесь плохого? Обучающийся получает доступ к знаниям 24/7, методист освобождается от рутины, а бизнес — растёт. Но именно на форуме прозвучал очень тревожный сигнал: технологическая оптимизация не должна подменять человеческое содержание. Когда мы переходим черту, за которой решение о переводе обучающегося на следующий модуль, о выдаче документа о квалификации или даже об отчислении принимает алгоритм без живого участия человека, — мы рискуем утратить самое главное: уважение к достоинству личности.
Напомню один из тезисов сессии: «Право призвано быть не тормозом прогресса, а стабилизатором, который не даёт технологиям разрушить веками выработанные ценностные ориентиры». Для учебного центра это означает простую и одновременно сложную истину: даже если вы работаете как чисто коммерческая структура, вы не можете снять с себя социальную ответственность. Потому что ваши обучающиеся — это люди, которые пришли не только за документом (дипломом / удостоверением), но и за справедливостью, за уважением, за правом на ошибку, за возможностью быть услышанными.
Форум чётко обозначил: классическое право (с его гуманизмом) никуда не исчезло, и оно способно регулировать цифровые отношения. Но для этого бизнес, особенно в образовании, должен сам добровольно принять определённые рамки, прежде чем законодатель вынудит его это сделать жёсткими запретами. Речь идёт не о том, чтобы отказаться от технологий, а о том, чтобы внедрять их без лицемерия — честно признавая, что человек всегда остаётся высшей ценностью.
Часть 2. Пять принципов «человеко-центричного» учебного центра
Итак, спускаясь с философских высот форума на землю конкретных методических решений, я предлагаю пять управленческих принципов. Каждый из них вытекает из темы социальной роли права и напрямую применим в работе учебного центра (коммерческого, некоммерческого — любого). В основе этих принципов — уважение к свободе волеизъявления, милосердие, справедливость и достоинство человека.
Принцип 1. Право на «цифровой выход»: обучающийся не должен быть заложником алгоритмов
Когда учебный центр внедряет автоматическую систему рекомендаций следующего модуля, формирования индивидуальной траектории или «умного» подбора заданий, создаётся иллюзия, что это удобно и эффективно. Но за этим стоит потенциальное нарушение свободы выбора. Алгоритм, обученный на средних показателях, может «решить» за обучающегося, какой курс ему подходит, какая скорость чтения — «нормальной», какая оценка — «проходной».
Право на «цифровой выход» — это право обучающегося в любой момент сказать: «Я хочу отключить автоматические рекомендации. Я хочу выбирать сам». И это право должно быть не просто формально прописано в договоре / оферте, а реально обеспечено. Руководитель учебного центра обязан предусмотреть в каждой программе, как работает ручной режим. Например, в личном кабинете должна быть кнопка «Ручное управление» — и после её нажатия алгоритм перестаёт что-либо решать за человека, оставляя только учёт его фактических действий без «подсказок».
Почему это важно с точки зрения права? Потому что свобода волеизъявления — одна из фундаментальных ценностей, веками составлявшая основу российской правовой системы. Технологии, даже самые полезные, не должны её подавлять. Коммерческий УЦ, который уважает эту свободу, получает не меньшую, а бóльшую лояльность обучающихся. Потому что люди устали от навязывания. Они хотят, чтобы их выбор значил больше, чем прогноз нейросети.
Принцип 2. Милосердие как человеческое исключение: ни одного автоматического решения против обучающегося без живого подтверждения
Пожалуй, это самый больной и самый важный принцип. Представьте: обучающийся проходит курс профессиональной переподготовки. В какой-то момент он сдаёт модульный тест на 40 баллов из 100, хотя обычно у него 85–90. Автоматическая система на основе правил принимает решение: перевести на повторное изучение, выставить предупреждение или даже отчислить. По букве договора — всё законно.
Но что стоит за цифрой? Возможно, у обучающегося умер близкий родственник. Возможно, он сам серьёзно заболел, но не успел предупредить. Возможно, у него случился нервный срыв на фоне перегрузки. Алгоритм этого не знает и знать не может. Именно здесь требуется милосердие — классическая правовая категория, которая в эпоху тотальной технологизации оказалась почти забыта.
На форуме прозвучало: «Способно ли классическое право адекватно регулировать отношения с участием ИИ, не допуская подмены человеческого волеизъявления машинными алгоритмами?» Так вот, для учебного центра ответ — ввести железное методическое правило: никакое автоматическое решение об ухудшении положения обучающегося (отчисление, штраф, отказ в сертификации, принудительный перевод) не вступает в силу без письменного подтверждения живого сотрудника — методиста, куратора, тьютора. Этот сотрудник наделён правом проявить милосердие: дать дополнительную попытку, продлить срок, перенести оплату, предложить индивидуальную консультацию.
Обратите внимание: это не снижает эффективность бизнеса. Напротив, это снижает репутационные риски и риски судебных исков о дискриминации. Обучающиеся начинают доверять УЦ, когда знают, что за «железной» автоматизацией стоит живой человек, готовый войти в положение. И в условиях жёсткой конкуренции это становится вашим уникальным торговым предложением.
Принцип 3. Справедливость вместо тотальной персонализации: как не допустить цифрового кастового разделения
Модный тренд — персонализация обучения. Алгоритмы сегментируют обучающихся по скорости усвоения, по типу мышления, по количеству ошибок. Каждому — свою дорожку. Звучит справедливо? На первый взгляд — да. Но есть теневая сторона.
Если мы начинаем на основе цифрового профиля предлагать одним обучающимся «более дорогую и премиальную» траекторию, а другим — «упрощённую и дешёвую», возникает риск скрытой дискриминации. Особенно если цена обучения зависит от того, как алгоритм классифицировал человека. Это прямое нарушение принципа справедливости, который право призвано охранять.
Что может сделать учебный центр добровольно, даже если закон этого ещё прямо не требует? Принять внутренний стандарт: данные об успеваемости, скорости обучения и любые другие цифровые метрики не могут быть основанием для отказа в доступе к определённым образовательным модулям. Персонализация — это про педагогику, а не про ценовую или иную дискриминацию.
Более того, УЦ должен периодически проводить аудит своих алгоритмов на предмет непреднамеренной несправедливости. Например, если система систематически предлагает женщинам «менее технические» траектории, а мужчинам — «более сложные» — это может быть следствием предвзятых обучающих данных. И исправлять это — задача методиста и юриста вместе. Социальная роль права здесь — не запрещать, а требовать прозрачности и равного отношения.
Принцип 4. Социальная роль коммерческого УЦ: стабилизатор, а не разрушитель традиционных ценностей
Ссылаясь на статью 50 ГК РФ, многие владельцы учебных центров говорят (слышала ни раз мне в лицо высказанное в таком ключе): «Мы коммерческая организация, наша цель — извлечение прибыли. Остальное — не наша забота». Форум показал, что это опасное заблуждение. Технологическая трансформация общества поставила бизнес, особенно образовательный, перед выбором: либо вы участвуете в сохранении человеческого в образовании, либо вы становитесь частью проблемы.
В отличие от IT-гигантов, которые часто воспринимают человека как источник данных для обучения своих моделей, учебный центр по определению работает с людьми. Он может и должен выступать консервативным стабилизатором (в лучшем смысле этого слова). Что это значит на практике?
Сохранять практики живого общения: устные консультации, очные или онлайн-встречи с методистом, разбор ошибок в диалоге, а не только через автоматическую обратную связь.
Уважать возрастные и культурные особенности: например, для обучающихся старшего поколения предлагать режим без «гонки» и таймеров.
Признавать право на ошибку — не выгонять за одну неудачную попытку, а давать шанс, потому что это про человеческое достоинство.
Классическое право всегда было основано на принципах гуманизма. Учебный центр, который эти принципы разделяет, даже извлекая прибыль, приобретает устойчивое конкурентное преимущество. Потому что на рынке, где все бегут за дешёвой автоматизацией, появляется запрос на «человеческое лицо». И этот запрос только усилится в ближайшие годы. Прогнорзирую!
Принцип 5. Оформление цифровой этики: как перевести ценности в локальные акты и договоры
Философия хороша, когда она подкреплена документами и практически реализованна. Что конкретно должен сделать учебный центр, чтобы зафиксировать свою социальную ответственность и защититься от обвинений в «бездушном конвейере»?
Я рекомендую разработать и утвердить «Положение о цифровой этике УЦ» (название может меняться). Его разделы, вытекающие из темы форума:
Запрет на автоматические санкции без участия человека (как описано в принципе 2). Формулировка: «Любое решение, ухудшающее положение обучающегося (в том числе об отчислении, переводе на повторное обучение, наложении штрафа, ограничении доступа к материалам), принимается исключительно уполномоченным сотрудником на основании данных автоматической системы как вспомогательной информации».
Право обучающегося на «режим минимальной цифровизации». Обучающийся может подать заявление о переводе на ручное сопровождение: без автоматических рекомендаций, без алгоритмического трекинга прогресса (если такой трекинг предусмотрен). При этом качество обучения не снижается — просто вместо алгоритмов работает методист.
Запрет на использование цифровых метрик для (ценовой, например) дискриминации. Отдельным пунктом: «Учебный центр не дифференцирует условия доступа к образовательным программам на основе автоматически собранных показателей успеваемости, скорости обучения или поведенческих характеристик».
Ежегодный аудит алгоритмов (если УЦ использует собственные рекомендательные системы) на предмет соблюдения принципов справедливости, недискриминации и уважения достоинства. Аудит проводится с привлечением внешнего юриста.
Открытая процедура апелляции — обучающийся вправе обжаловать любое автоматическое решение (даже если формально оно не привело к санкциям) в специальной комиссии, куда входят методисты и представители администрации.
Эти документы — не просто «бумажки». Они становятся частью публичной оферты, демонстрируют добросовестность УЦ и, что немаловажно, снижают риски проверок и исков. В перспективе законодатель может сделать подобные требования обязательными — но лучше внедрить их добровольно уже сегодня, заработав репутацию этичного игрока.
Часть 3. Живое нецифровое обучение: почему оно вернётся в ДПО не по принуждению, а по тоске по социальности
На форуме прозвучала ещё одна мысль, которая сначала показалась мне спорной, а потом – очень глубокой. Один из коллег сказал: «Технологизация неизбежна, но она порождает спрос на то, чего технологии дать не могут – на живое человеческое присутствие. И этот спрос будет расти тем быстрее, чем больше мы будем “оцифровывать” общество».
Долгое время в сфере ДПО доминировал нарратив: очное обучение умирает, онлайн – дешевле, удобнее, масштабируемее. Пандемия ускорила переход. Многие учебные центры закрыли очные классы, перевели методистов в удалённые чат-поддержки, а лекции заменили вебинарами с автопроверкой. Экономика говорила «да».
Но я всё чаще вижу признаки обратного движения. И дело не в том, что государство введёт обязательное очное обучение для отдельных профессий (как это уже сделано для медицинских работников и фармацевтов, – такие меры есть, но они скорее исключение). Нет. Главная причина будущего возврата к очному живому обучению – это реальное, глубинное желание социальности, которое технологии не способны удовлетворить полностью.
Три драйвера возврата к очному формату
Первый – усталость от «экранной жизни»
Обучающиеся ДПО – это взрослые люди, которые уже 8–10 часов в день работают перед монитором, участвуют в видеозвонках, читают письма. Приходить вечером к ещё одному экрану, пусть даже образовательному, – психологически тяжело. Очное обучение даёт смену среды, физическое перемещение, живой контакт. Это не ностальгия, это психогигиена.
Второй – дефицит доверия и обратной связи
В автоматизированном онлайн-курсе ты никогда не знаешь, смотрит ли на тебя реальный методист или просто алгоритм зачёл твой тест. Когда же вы сидите в одной аудитории, преподаватель видит твои глаза, слышит твой голос, чувствует твоё замешательство или радость. Эту эмпатию не подделать. Именно её не хватает в полностью цифровом обучении. И право здесь не при чём – это базовая человеческая потребность в признании и сопричастности.
Третий – ценность неформального общения
Любой, кто учился на хороших очных программах ДПО, знает: половину пользы дают не лекции, а кулуарные разговоры в коридоре, обсуждения за кофе, обмен контактами, спонтанные профессиональные дискуссии. Онлайн-платформы пытаются эмулировать это чатами и «комнатами для нетворкинга», но получается искусственно. Живая случайность не алгоритмизируется.
Очное обучение станет самым дорогим – и самым ценным
Отсюда прямой экономический и ценностный вывод: очное живое обучение вернётся как премиальный сегмент ДПО. И он будет самым дорогим во всех смыслах. Возможно, я ошибаюсь. Жизнь и время покажут.
В прямом смысле – по стоимости. Аренда помещений, очные преподаватели (которых нужно готовить иначе, чем онлайн-лекторов), логистика для обучающихся, живое сопровождение, кофе-брейки, раздаточные материалы – всё это стоит денег. Такой курс не может стоить 2000 рублей. Его цена будет кратно выше массового онлайн-продукта.
В переносном смысле – по ценности для обучающегося и для общества. Именно в очном формате легче всего сохранять те самые традиционные ценности, о которых говорили на форуме: справедливость (преподаватель видит реальные усилия, а не только цифры тестов), милосердие (можно подойти после занятия и сказать «у меня проблемы» – и тебя поймут), достоинство (вас видят как личность, а не как ID в базе). Очное обучение по определению анти-конвейер.
Для учебного центра (даже коммерческого) это открывает новую стратегическую нишу. Не гоняться за дешёвыми автоматизированными курсами, где маржа копеечная, а конкуренция – по цене. А строить очные программы высокого контакта, где ценность для обучающегося настолько очевидна, что он готов платить и ездить. И параллельно – онлайн-продукты для массового сегмента, но без иллюзии, что они заменят живое общение.
Что это значит для методиста и руководителя УЦ
Не нужно спешно открывать очные классы, если вы чисто онлайн-проект. Но нужно перестать верить в миф, что «очное устарело». Начните с малого: гибридные модули, очные интенсивы на 2–3 дня, выездные мастерские. Посмотрите на спрос. Уверенв, что вы увидите людей, которые готовы переплатить за живой контакт – особенно в сегментах B2B (корпоративное обучение) и в профессиях, где важны коммуникация и доверие (управление, коучинг, медицина, право, педагогика и т.д.).
Социальная роль права в условиях технологизации – это ещё и защита выбора. Если обучающийся хочет учиться очно, в живом кругу, с реальным преподавателем – его желание должно быть реализовано. И учебный центр, который это предлагает, выполняет не только коммерческую, но и гуманитарную миссию: сохраняет человеческое в образовании, пока весь мир бежит в цифру.
Заключение. Прибыль и миссия — не враги, если помнить о человеке
Возвращаясь к форуму: на одной из сессий прозвучала очень точная фраза: «Технологии ускоряют, но право — направляет. Без направления ускорение превращается в хаос». Для учебного центра это означает, что погоня за эффективностью любой ценой рано или поздно приведёт к потере главного — доверия обучающихся и общества.
Да, вы коммерческая организация, и никто не призывает вас работать в убыток. Но вы можете извлекать прибыль, оставаясь социально ответственным, — эти вещи не противоречат друг другу. Более того, именно сейчас, когда всё больше людей опасаются «цифрового конвейера», учебные центры с человеческим лицом получают уникальный шанс. Они становятся не просто поставщиками образовательных услуг, а хранителями традиционных ценностей — справедливости, милосердия, достоинства, уважения к свободе выбора.
Социальная роль права в условиях технологизации — это не запреты и штрафы. Это приглашение к диалогу. И мы, методисты, руководители, юристы учебных центров, должны этот диалог принять. Технологии без лицемерия — это когда любое автоматическое решение можно остановить и спросить: «А как бы поступил здесь человек, помня о милосердии?»
Пусть такие вопросы станут вашим внутренним компасом. И пусть ваш учебный центр побеждает не вопреки человечности, а благодаря ей.
Статья написана по мотивам XIII Московского инновационного юридического форума (14–15 мая 2026 года, Москва). Все высказанные идеи являются авторской интерпретацией и развитием тем, поднятых в рамках сессии «Социальная роль права в условиях технологизации общества».